Я ознайомився із Політикою конфіденційності та даю свою згоду на обробку моїх персональних даних.

Політика конфіденційності
Всеукраїнський портал національного усиновлення
«Рінат Ахметов – Дітям.
Сирітству – ні!»
Rozvitok
Гаряча лінія
0-800-50-90-01



Вадим Коцага: «Мы с женой поняли, что если не заняться Максимом, то он просто умрет»

С вице-президентом Всемирного Альянса Пауэрлифтинга Вадимом Коцагой ми познакомились, когда он проинформировал специалистов программы «Сиротству – нет!» Фонда Рината Ахметова о том, что взял под опеку Максимку, анкета которого была на портале. Мы разговорились и услышали от Вадима удивительную историю, которую попросили рассказать читателями портала «Сиротству – нет!».

Вадим Коцага, основатель Европейского союза пауэрлифтинга, мастер спорта международного класса, и его супруга Елена до встречи с воспитанником дома ребенка, годовалым Максимкой, не думали о том, чтобы взять в семью еще одного ребенка. Дети у них есть. В семье воспитываются двое сыновей: старший, десятилетний Адриан, – сын Елены от первого брака, младший, семилетий Кирилл, – уже совместный сын супругов. А в первой семье Вадима Коцаги тоже двое детей, старший из которых уже студент.



Максимка появился в жизни Вадима и Елены неожиданно. Друг Вадима перепостил в социальной сети публикацию одной мамочки, которая вместе со своим малышом лежала в инфекционной больнице, куда поступил и годовалый детдомовский малыш. Увидев его, женщина стала взывать о помощи, просить, чтобы его одели, обули, накормили.

– Малыш был в одном памперсе и бодике. А на дворе – январь. Температура за окном – минус 25. Да и в больнице не Африка, – вспоминает Вадим Коцага. – У мальчика был вздутый животик, и он с жадностью кушал, будто его постоянно недокармливали. Мой друг отметил меня в своей публикации, которая была посвящена сбору помощи для этого малыша. Многие откликнулись. Очень быстро у ребенка появилось все, что было необходимо. Но познакомившись с Максимкой поближе, мы с женой поняли, что памперсы, одежка, смеси – это далеко не все, что ему нужно. Список диагнозов Максима без слез читать нельзя. Такой ребенок требует постоянной заботы, пристального внимания, ухода. А с ним не было никого, кто бы взял его на руки лишний раз. В больницах детки, поступившие из интернатных учреждений, к сожалению, не редкость. И заботятся о них чаще всего мамы их соседей по палате. Из интернатных учреждений нянь не присылают, а в больницах нянь тоже нет.



Максим в доме ребенка оказался едва ли не с самого своего рождения. Родился он с незакрытым спинным мозгом, поэтому его вскоре прооперировали. У мальчика увеличены почки и есть проблема с функционированием всей мочевыделительной системы. У малыша была спинная грыжа, которую удалили лишь недавно. А с ножками у Максимки вообще беда. Стоять на них малыш не может, впрочем, он и ползать еще толком не может. И только в годик и четыре месяца, когда Елена и Вадим стали о нем заботиться, Максим стал удерживать голову…

– Ребенка выписали из инфекционного отделения больницы, и через неделю он снова попал в больницу, только уже в другое отделение – педиатрическое. Мы с женой поняли, что если его не забрать домой, то он просто зачахнет, – рассказывает Вадим. – Врачи подтвердили наши опасения. Неделя – в доме ребенка, неделя – в больнице… Это, как выяснилось, был «привычный» для малыша маршрут.

Супруги, не раздумывая, приняли активное участие в судьбе маленького пациента: попросили профильных специалистов осмотреть его и наметить план первоочередных лечебных мероприятий. Вскоре мальчика по просьбе Вадима и Елены перевели уже в хирургическое отделение, где прооперировали, удалив ему спинную грыжу.

Врачи, которым Елена оставила свой контактный телефон, попросили ее приходить к Максимке, делать ему массажи. Да и вообще с таким крошечным пациентом с массой тяжелых диагнозов после операции должен быть кто-то рядом. Но никого рядом не было. Елена и Вадим и стали теми, «кто был рядом».

– Я делал с малышом зарядку, разводя ему ручки в стороны и поднимая вверх, – рассказывает Вадим. – И вскоре, когда я входил в палату, Максим, увидев меня и услышав мой голос, начинал тянуть ручки вверх так, как я его учил. Постепенно он стал садиться, держать бутылочку, приподниматься на ручках. До этого Максим ничего такого делать не мог. Он стал улыбаться нам!



Когда время подошло к выписке, супруги поняли, что не могут допустить того, чтобы Максимка снова вернулся в дом ребенка.

– Мы показали его уже многим специалистам, – рассказывает Вадим. – Выполняя все их рекомендации, увидели, что у малыша есть явный прогресс. Мы поняли, что если его снова отправят в интернатное учреждение, то все пойдет насмарку. Решили оформить над ним опеку.

В доме ребенка встретили будущего опекуна с недоверием: мол, зачем вам эта «неваляшка». Но Вадим и Елена уже приняли решение и не намерены были отступать.

– Какие бы перспективы были у Максимки в доме ребенка? Никаких, – рассуждает собеседник. – Наши знакомые шутят на этот счет: «Максим Бога за бороду ухватил». Когда мы оформляли опеку над Максимкой, я носил бородку. Детей с особенными потребностями в семьи берут крайне редко. И в основном усыновляют их иностранные граждане. Казалось бы, нужно будущим родителям таких детей «красную дорожку» под ноги стелить и всячески облегчать им процесс устройства ребенка в семью, но, к сожалению, ничего в законодательстве в этом вопросе пока не изменилось. А ведь, образно говоря, ставить на ноги ребенка с тяжелыми патологиями – дело хлопотное и затратное. Ну как можно обеспечить ребенка-инвалида на 1700 гривен в месяц всем необходимым? И при этом нужно еще и отчитаться за потраченные деньги. Понятно, что взять на себя такую нагрузку может лишь терпеливый, обеспеченный человек, который сам имеет средства, силы и здоровье управляться с взятыми на себя обязательствами.

К счастью, до того момента, пока Вадим уладил все формальности – собрал документы и прошел курсы для будущих опекунов, – ребенок находился в больнице под наблюдением врачей.

– Мы с женой понимаем, что лечение и реабилитация Максима будут долгими и изменяющимися по мере его подрастания, – делится Вадим. – Но ведь, если ничего не делать, то и прогресса не будет никакого. Судя по состоянию малыша, для того, чтобы этот прогресс был, не делалось раньше ничего. Я убедился в этом, забирая из дома ребенка медицинские документы.



Для того, чтобы выписать для малыша нужные ортопедические приспособления, у Вадима потребовали предоставить план индивидуального лечения ребенка с инвалидностью. Заглянув в медицинские бумаги, которые он забрал из дома ребенка вместе с подопечным, опекун такого документа не нашел. В доме ребенка нашлась требуемая бумага, но в графах, где должны быть расписаны лечебные и реабилитационные мероприятия, чаще всего встречались прочерки. Из всего необходимого малышу был указан лишь массаж.

– Прочерки! – подчеркивает собеседник. – Оказывается, Максимке, кроме массажа, якобы не были нужны ни хирурги, ни нейрохирурги, ни психологи, ни урологи! – возмущается Вадим. – Это все те специалисты, которым мы показали ребенка, и благодаря их консультациям и вмешательствам за то время, которое мы уже фактически опекаем этого малыша, его состояние заметно улучшилось. Вы посмотрите даже на фото: каким потерянным он выглядит в первые дни нашего знакомства с ним, когда всем миром ему собирали на вещи, памперсы и кашки, и какой жизнерадостный он сейчас!

Елена признается, что ее старший сын поначалу ревностно отнесся к идее родителей взять в свою семью малыша, требующего неусыпного внимания: «Он заберет у меня папу и маму», – считал мальчик. Но теперь сам охотно играется с Максимкой и любит подержаться за его пухленькие щечки. Младший воспринял появление крохи в доме как должное. А сами родители не успели оглянуться, как обнаружили, что ребенок с интернатного учреждения стал «домашним».



– Если я выхожу из комнаты, он уже хнычет: мол, куда это мама ушла, – делится Елена. – Мне с ним не легко, но и не тяжело. Управляться с медицинским уходом я быстро научилась еще тогда, когда была с ним в больнице. Ребенок он в целом спокойный, не капризный. Но нелегко на душе. Нелегко от того, что малыш все еще страдает и над тем, чтобы ему стало легче, нам нужно еще трудиться и трудиться. Но этот труд приносит свои заметные плоды. Ножки Максимки постепенно выпрямляются, стопы уже не висят столь безнадежно. Врачи объяснили нам, что на восстановление «проводимости» нервных импульсов может уйти полгода-год, а то и больше. Это необходимо для того, чтобы он мог управлять своими ногами. Главное – терпеливо выполнять план тех самых лечебных и реабилитационных мероприятий, который наметили врачи.

– Доктора весьма осторожны в своих прогнозах: надежда на то, что Максим будет ходить, с их точки зрения, не велика, – рассказывает Вадим. – Но я буду делать все, чтобы он пошел. Многие наши знакомые, узнав о том, что я буду брать опеку над этим ребенком, интересовались: «Вы уверены, что он будет ходить? А если не получится?» Я отвечаю так: «Вижу цель – не вижу препятствий». Я уверен, что Максимка пойдет, пусть даже спустя 5-7 лет. Мы сделаем для этого все, что в наших силах.

Поділитися:
Інші новини
“Чи правомірно в нас вимагають додаткові документи на усиновлення, яких немає у загальному перечні?” Відповідь експерта Майї Шимашис на запитання користувачів порталу Новини
14 січня 2021
“Чи правомірно в нас вимагають додаткові документи на усиновлення, яких немає у загальному перечні?” Відповідь експерта Майї Шимашис на запитання користувачів порталу
Детальніше
Чи може дружина вмовити чоловіка на усиновлення, якщо він не хоче?  Погляд чоловіків (Продовження дискусії) Новини
12 січня 2021
Чи може дружина вмовити чоловіка на усиновлення, якщо він не хоче? Погляд чоловіків (Продовження дискусії)
Детальніше
Як розвіяти страх у питаннях усиновлення, й не лишитися спостерігачем чужого щастя? Лист-аутотренінг батьків-усиновителів Новини
11 січня 2021
Як розвіяти страх у питаннях усиновлення, й не лишитися спостерігачем чужого щастя? Лист-аутотренінг батьків-усиновителів
Детальніше